Макротехнологии

Анализ мирового рынка показывает: производство наукоемкой продукции обеспечивают всего 50 макротехнологий (макротехнология представляет собой совокупность знаний и производственных возможностей для выпуска на мировой рынок конкретных изделий – самолетов, реакторов, судов, материалов, компьютерных программ и т. д.). Семь наиболее развитых стран, обладая 46 макротехнологиями, держат 80 % этого рынка. США ежегодно получают от экспорта наукоемкой продукции около 700 млрд долл., Германия -530, Япония – 400 млрд долл. На этом рынке идет жесточайшая конкуренция. Так, за последние 7 лет США потеряли 8 макротехнологий и, соответственно, их рынки. В результате получили дефицит платежеспособного спроса в 200 млрд долл.77 Причина фиаско в том, что примерно 15 лет назад европейцы сформировали общую программу с целью отвоевать часть рынка у США и Японии. Под нее были перестроены технологии, проведены фундаментальные исследования, реструктурирована промышленность.


Сейчас аналогичную целевую атаку предпринимает европейский авиационный консорциум. Его эксперты разглядели возможность отвоевать 25 % рынка тяжелых самолетов (300 млрд долл.). Была сформирована соответствующая международная программа. Даже конкурентов-американцев в нее вовлекли, скупая их фирмы. России предложили создать совместный научный центр, заключили контракты с нашими заводами. В целом 20 % всего объема программы стали российскими. Словом, история этого крупнейшего транснационального проекта четко свидетельствует: при распределении заказов решающей прежде всего оказывается деловая целесообразность.
По оценке О.Сироткина, за рынок 10–15 макротехнологий из тех 50, что определяют потенциал развитых стран, Россия вполне способна побороться. По 16 макротехнологиям прогноз уже сделан (табл. 11.5) 77.
Выбор макротехнологических приоритетов – и в этом суть концепции – должен основываться на новом для нас принципе. Поддержка десятков приоритетных научно-технических программ по всему фронту мыслимых исследований совершенно бесперспективна. Этого сегодня не может позволить себе даже самая богатая страна. Для присвоения той или иной макротехнологии статуса приоритетной О. Сироткин предлагает сопоставлять затраты на формирование по ней базы знаний (полной или достаточной) и возможный эффект от реализации конкурентной продукции, созданной на ее основе.
Далее по каждой приоритетной макротехнологии формируют федеральные целевые программы (ФЦП). Заказы по ним Миннауки на конкурсной основе размещает в институтах и КБ. В результате машиностроение получает связанный комплекс заданий по конструированию цельных технологических систем. Кстати, по аналогичной схеме Россия, приняв 15 лет назад целевую программу «Истребитель 90-х», завоевала рынок объемом в 5 млрд долл. Создается конкурентная, гармонизированная с мировыми стандартами технологическая среда. А поскольку все ФЦП заведомо ориентированы на конечную продукцию мирового уровня, их привлекательность для западных и российских инвесторов и кредиторов будет достаточно высока. Роль государства – гарантировать кредиты риска. Автор концепции считает так же, что финансирование каждой ФЦП должно попасть отдельной строкой в бюджет развития.

Таблица 11.5
Рынок макротехнологий, млрд долл.

Для России сейчас, как никогда, актуальна интеграция в мировой рынок наукоемких технологий. В стране почти отсутствует платежеспособный спрос на большую часть наукоемкой продукции, что приводит к застою и старению наиболее передовой технологической базы (авиация, космонавтика, электроника, биотехнология, информатика, связь и т. п.).
В 2003–2004 гг. возможно усиление ряда кризисных явлений в высокотехнологичном секторе экономики России, связанных с проблемой перехода к гражданской и военной технике следующих поколений. В авиакосмической технике, судостроении, химической технологии и т. д. происходит переход к принципиально новым параметрам техники и технологическим решениям. В настоящее время Россия использует заделы, созданные в советские времена. Однако будучи вытесненной с ряда мировых рынков высокотехнологичной продукции, она не имеет возможности инвестировать необходимые ресурсы в создание техники новых поколений. Последнее лишает страну пути в будущее.
Утрата макротехнологий создает основу для будущего кризиса, для выстраивания вокруг России «технологического занавеса». В настоящее время в мире выделяются около 50 макротехнологий, обеспечивающих эффективную работу и системное развитие отраслей промышленности. В Советском Союзе, по оценкам экспертов, на мировом уровне поддерживались 12 макротехнологий, в то время как в России утрачиваются последние. Это создает реальную перспективу для перехода России в разряд «конченных стран».
Отсутствие структурной экономической политики, в частности методов оценки стратегических рисков, выделения «локомотивных отраслей», которые будут обеспечивать развитие, а не деградацию техносферы страны в условиях глобализации, создает принципиальные трудности в формировании технологической и инновационной политики. Последние в силу высокой энергоемкости, больших издержек и геоэкономических особенностей страны имеют для России особое значение.
Отсутствие инновационной политики ведет к утрате научно-технологического потенциала, интеллектуальной собственности, корпуса инженерно-технических кадров, способных к инновационной активности, – важнейших ресурсов будущего развития.
Отсутствие технологической стратегии приводит к парадоксальной ситуации – в то время как развитые страны концентрируют ресурсы на развитии отраслей, определяющих постиндустриальный технологический уклад, в нашей стране главные усилия уходят на поддержание индустриального уклада, на удерживание «аутсайдерских» технологических ниш. Информатика, телекоммуникации, биотехнология, микромеханика, другие отрасли «новой экономики» в России не находят должной поддержки и развиваются крайне замедленно. То же относится и к новым поколениям энерго– и ресурсосберегающих технологий. Это грозит кризисом и дальнейшим прозябанием на задворках.
У нас на 100 граждан в среднем приходится 23 стационарных телефонных аппарата и 10 мобильных телефонов, тогда как в США каждая сотня американцев пользуется 65 проводными и 45 сотовыми телефонами. 54 тыс. наших населенных пунктов вообще не телефонизировано (на 1.01.2003 г.).
Совет Федерации РФ провел в 2003 г. выездные парламентские слушания в Челябинской области. На двух пленарных заседаниях и в работе трех секций были обсуждены новые для нашей российской действительности понятия и проблемы, суть которых – построение информационного общества. Что это за общество? Чем оно отличается от уже известных человечеству? Как его создавать и как в него входить?
Объясняя причины, побудившие палату и ее Комиссию по информационной политике организовать столь масштабное мероприятие, Председатель Совета Федерации отметил, что «информация сегодня превратилась в могучий, реально ощутимый ресурс, имеющий даже большую ценность, чем природные, финансовые, трудовые и иные ресурсы. Информация стала товаром, который продается и покупается».
Все это, по мнению С. Миронова, коренным образом меняет жизнь личности, общества, государства. Благодаря прогрессу информационных технологий человечество подошло к очередному шагу в своем развитии – к созданию глобального информационного общества. Войти в него, стать его частью – задача, от решения которой зависит будущее любой страны, в том числе и России.
Понимая это, экономически развитые страны рассматривают построение информационного общества как основу своего социально-экономического, политического и культурного развития и проводят целенаправленную государственную информационную политику.
А важнейшим шагом на пути построения информационного общества в нашей стране является создание единого информационного пространства России. Такого, чтобы любой человек в любой точке страны мог иметь одинаковые возможности доступа к информационной сети.
«Чем выше в каждом субъекте Федерации будет уровень развития информационных технологий, – заявил С. Миронов, – тем эффективнее и мощнее будет становиться и единое российское информационное пространство в целом».
Член Совета Федерации от Челябинской области, заместитель председателя Комиссии СФ по информационной политике Е. Елисеев сказал: «Мы учитывали прежде всего информационные данные области. У нас высококонкурентная массмедийная сфера: одних только газет выходит около 400 наименований. Кроме того, в последние годы динамично развиваются технические средства передачи информации. Например, мощный прорыв был сделан в создании волоконнооптической связи, что выгодно отличает Челябинскую область от многих других. Сделано это за счет различных источников финансирования, но, хочу подчеркнуть, при активном использовании так называемого административного ресурса.
И совсем новое дело – широкополосная связь. Такой связи нет в России нигде, даже в столицах. Она позволяет любому жителю области получить по радиоволнам 96 каналов телевидения, выделенный канал Интернета и телефонную связь. И все это в 2,5, в 3 раза дешевле, чем те услуги, которые предоставляют традиционные провайдеры. Мы уверены, что новый вид связи сделает не просто прорыв в информационном обеспечении. Он уже есть, этот прорыв. За 2002 г. количество пользователей Интернета в Челябинской области выросло в 6 раз. Теперь темпы станут более стремительными. Такой пример. Недавно одна из наших компаний сотовой телефонной связи отметила своеобразный юбилей: подключение двухсоттысячного абонента. Так вот, первые 100 тыс. абонентов набирались 5,5 лет. Вторые 100 тыс. – 6 месяцев».
То, о чем сказал Е. Елисеев, – это прорыв, дающий колоссальный эффект. До внедрения широкополосной связи Челябинский металлургический комбинат каждый месяц тратил на междугородние, международные и другие переговоры, за пользование Интернетом 3 млн рублей. Ежемесячно! Теперь он тратит в 2 раза меньше, а качество цифровой связи значительно улучшилось [РФ сегодня].
Согласно прогнозам, объем экспорта по приоритетным макротехнологиям мог бы за одно десятилетие XXI в. в 2 раза повысить платежеспособность населения и обеспечить спрос на наукоемкую продукцию на внутреннем рынке. Эта послужило бы стимулом для дальнейшего экономического роста. Данный сценарий позволяет «по одежке – протягивать ножки», т. е. концентрировать силы на узком количестве направлений и тем самым держать инфляцию в узде.
«Невидимая рука рынка» не приведет к быстрому формированию оптимальной производственной структуры в стране, основанной на применении высоких технологий ресурсо– и энергосбережения. Именно государство, концентрируя огромные ресурсы, сможет реально осуществить широкомасштабный структурный маневр в стране, развернув информационный технологический уклад, включающий в себя развитую электронную промышленность, информационные услуги и телекоммуникации, трубопроводный и воздушный транспорт, автоматизацию производств.
Вывод: при переходе к новым условиям рыночного хозяйствования на государство возлагается решение двух стратегических задач:
1. Обеспечение стабильного развития внутренней экономики.
2. Интеграция страны в мировую экономику на условиях равенства с ведущими странами мира.
Реальные и потенциальные российские конкурентные преимущества, как правило, сосредоточены в тех секторах и на тех рынках (вооружения, энергоносителей, космической и авиатехники и т. д.), где особенно сильно противодействие западных конкурентов, в т. ч. ТНК, которые опираются на всю мощь государственной и надгосударственной поддержки и функционирование которых непосредственно входит в сферу геополитических интересов ведущих западных стран и их группировок. Выход на эти рынки, а значит, и реализация конкурентных преимуществ невозможны без активной помощи государства, включая применение адекватных мер торговой политики.
В обстановке производственного спада и при крайне несовершенной пока рыночной инфраструктуре непосредственное государственное управление процессом сохранения, наращивания и реализации конкурентных преимуществ абсолютно необходимо. Тут требуется применить широкий спектр инструментов промышленной политики. Есть целые отрасли, где государство было, есть и должно быть всегда.
У нас же пока главной проблемой экономической политики стали разительные противоречия действий федеральных властей с государственническими рекомендациями отечественной экономической науки и практики. С.Ю. Глазьев отмечает: «Вместо конструктивного анализа причин провала ранее осуществлявшихся программ рестриктивной монетарной стабилизации на свет появляются очередные бодряческие интерпретации происходящего, выполненные в жанре ненаучной фантастики»78.
Это же отмечает д.э.н., заведующий отделом ВНИИВЭС Минэкономики РФ Э.Г. Кочетов в своей работе «Геоэкономические ориентиры антикризисного развития России»: «Ситуацию усугубляет опаснейшая тенденция: тотальное игнорирование национальных фундаментальных наработок. Из процесса принятия стратегических решений «вымываются» интеллектуальные начала, нарушена естественная технология этого процесса. Второе: у нас не сложилась властная структура, которая обеспечила бы однонаправленное стратегическое развитие экономики»79.
Отсутствие общенациональной стратегической линии в развитии внешнеэкономических связей объективно поощряет экономический сепаратизм со стороны субъектов Федерации и ряда финансово-промышленных группировок, подталкивает их к принятию узкоэгоистичных решений. Другая сторона дела: углубление этого процесса дает внешним стратегическим партнерам и конкурентам России огромные преимущества, ставит нас перед реальной угрозой экономического диктата при решении вопросов общенационального стратегического характера.
В конце упомянутого труда Э. Кочетов дает свои рекомендации: «Россия должна опередить события и успеть прийти к новому мировому геоэкономическому равновесию в качестве сильного партнера. Провозгласив свои национальные экономические интересы, мы обязаны спроецировать их на геоэкономический атлас мира, наметить геоэкономические плацдармы, не позволить «стереть» геоэкономическую «память»79.