Сельское хозяйство

1991–2000 гг. с легкой руки реформаторов «первой волны» стали для села эпохой слома производственных, управленческих структур, прежних форм собственности. Что же в итоге? Щедрые нивы, тучные стада, изобилие на столе? Нет, бурьян, чертополох, угроза голода и потеря продовольственной безопасности страны. Между тем в цивилизованных странах аграрный сектор считают стратегической отраслью, локомотивом экономики. У нас же этот локомотив в тупике. Сознательно? По ошибке? Как вывести его на магистраль? Об этом и многом другом – размышления директора ВНИИ экономики, труда и управления в сельском хозяйстве, академика РАСХН, доктора экономических наук Владимира Васильевича Милосердова. Долгие годы он трудился в учреждениях науки, структурах партийной, государственной власти СССР. Не понаслышке знает и тех, кто стоял у истоков нынешних преобразований.


«Новый крестьянский быт наши реформаторы предлагали вводить железной рукой. И, надо сказать, немало преуспели. Не только в этом. Коренным образом изменили общественный строй. Доля госсобственности резко сократилась, 84 % ее – в частных руках. Теперь посмотрим, что стало с аграрным сектором. Земли раздроблены, бесплатно переданы бывшим колхозникам, пенсионерам, сельским учителям, врачам, библиотекарям. Иначе говоря, появилось около 12 млн новых собственников. Создано около 270 тыс. крестьянских (фермерских) хозяйств. Приватизированы перерабатывающие и агросервисные предприятия, прекращена поддержка АПК. Государство, по сути, отказалось от управления важнейшей сферой экономики.
Земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает. Под этим, в общем-то, правильным лозунгом расчленяли крупные хозяйства. Значительное количество паев оказалось у неработающей части населения. Уже сегодня на одного трудоспособного приходится до восьми таких паев. Со старением деревни эта доля будет возрастать.
Возьмем сплошную фермеризацию. Сначала планировалось организовать пять миллионов таких хозяйств. Потом три, потом один миллион. Они должны были накормить страну. Но, достигнув в 1995 г. своего «пика» – 280 тыс. фермеров, движение пошло вспять. Только в 1997 г. их число сократилось на 5 тысяч. Имея свыше семи процентов угодий, такие хозяйства производят чуть более двух процентов валовой сельхозпродукции.
Приватизация предприятий переработки, агросервиса привела к их монополизму. Услуги тут вздорожали. Крестьянам стало выгоднее продавать продукцию в непереработанном виде либо создавать у себя примитивные цеха, в то время как мощные мясокомбинаты, молокозаводы, элеваторы загружены примерно на четверть.
Сотни миллиардов рублей выкачаны из деревни с помощью так называемых ценовых ножниц. Но ведь и планово-распределительная экономика – тоже не здорово. Мы от нее так натерпелись, что теперь готовы с водой выплеснуть и ребенка. Вопреки мировому опыту отказались от поддержки АПК, нарушили сложившуюся за многие десятилетия систему землеустройства, забросили мелиорацию. По данным Госкомстата, из оборота выведено около 31,4 млн га угодий. Это ни много, ни мало – две Франции.
Вся внешняя экономическая политика благоприятствует зарубежному товаропроизводителю. Объем импорта продуктов питания достиг 40 процентов от общего их потребления. Что же, конец продовольственной безопасности? Похоже, что так. Но, даже осознав эту опасность, не просто от нее избавиться. Судите сами. Поставки техники, удобрений селу по сравнению с 1991 г. сократились примерно в 10 раз. Уровень обновления основных производственных фондов – с 9,6 до 0,9 %. Соответственно уменьшились посевные площади, а полевые работы проводятся по упрощенным технологиям. В результате производство валовой сельхозпродукции за эти годы упало примерно наполовину.
Реформаторы «первой волны» не однажды заявляли: сельскохозяйственным производством у нас невыгодно заниматься. Мол, за нефть, газ, руду можно купить и хлеб, и мясо. Саратовский аукцион показал, что гектар чернозема идет за 30–50 руб. По цене бутылки водки. Вот вам сигнал к распродаже за бесценок России! Выходит, правы были «завлабы»?.. К сожалению, и некоторые ученые не видят в этом ничего плохого. Так, профессор Академии народного хозяйства при Президенте РФ И. Суслов, не соглашаясь со мной по поводу возможного разбазаривания земли, ссылается на Адама Смита. Реальная цена, мол, на «совести» законов спроса и предложения, на «совести» полезности конкретного товара в конкретном месте.
Хорошо, что профессор читает Смита. Плохо, что переносит идеи 200-летней давности в действительность. Надо бы читать и современных ученых. Того же, к примеру, Дж. Гэлбрейта. Он, в частности, пишет: «Многие, не задумываясь, говорят о возвращении к рынку времен Адама Смита, но свободный рынок – явление, которого на Западе нет. Которое мы не стали бы терпеть».
Тогда нужны ли реформы, если их результатом стал развал страны? Они, безусловно, необходимы. Это понимали многие прежние руководители. Известны попытки А. Косыгина включить экономические рычаги управления. Вспоминаю разговор, свидетелем которого я был. В июне 1983 г. тогдашний генсек ЦК КПСС Ю. Андропов собрал министров, руководителей регионов и повел речь о замене системы управления. Дескать, чрезмерная централизация приводит к снижению отдачи вложений, эффективности производства. Он предполагал постепенно расширить полномочия местной власти, дать больше прав руководителям предприятий. За центром оставить лишь функции координатора и формирование основополагающих пропорций. Но приступать к реконструкции осмотрительно, поэтапно. А расширение самостоятельности должно сочетаться с укреплением дисциплины, ответственности. И все это – в интересах трудящихся. К сожалению, замыслы не осуществились. Константину Черненко, преемнику Андропова, было не до реформ.
Затем к власти пришел Горбачев. Человек без твердых убеждений, принципов. Зато большой популист. Пытаясь завоевать авторитет, стал принимать авантюрные, скоропалительные решения. Чего стоит антиалкогольная кампания, принесшая огромный экономический, моральный урон. Затем чуть ли не ежегодные изменения в системе управления АПК. И как тут не вспомнить историка С.М. Соловьева: «Преобразования проводятся успешно Петрами Великими; но беда, если за них принимаются Людовики XIV и Александры II. Преобразователь вроде Петра Великого при самом крутом спуске держит лошадей в сильной руке – и экипаж безопасен, но преобразователи второго рода пустят лошадей во всю прыть с горы, а силы сдерживать их не имеют, и потому экипажу предстоит гибель».
К сожалению, за реформы у нас взялись преобразователи второго рода, привели страну к пропасти. Большая «заслуга» тут и средств массовой информации. Уж больно идеологизированы. Зачастую неделями муссируется далекий от животрепещущих для страны вопрос и ни слова об экономике, о тех, кто ею управляет. В какой стране доверяют высокие государственные посты иностранцам, людям с двойным гражданством? У нас это было сплошь и рядом. Или тот же Кох. Разбазаривал государственное имущество. Едет на Запад, где рассказывает, как он это делал, поливает грязью страну. Ни крупные наши политики, ни телекомментаторы Киселев с Доренко или Сванидзе этого как бы не замечают. Зато постоянно с удовольствием «спускают собак» на Государственную думу. В том числе и за то, что медленно формирует законодательную базу. Но всегда ли тут ее вина? Тот же Земельный кодекс – очень нужный для крестьян документ. В нем прописаны правила сбережения угодий, защиты от неэффективного использования. Кодекс вобрал в себя многие законы, очистил их от противоречий. Госдума дважды принимала его, но Президент все не подписывал. Дело зашло в тупик.
Или взять Закон «О продовольственной безопасности страны». Президент и его отклонил. Может, из окон Кремля или ЦКБ не видно, что Россия на грани голода? Закон «О государственном регулировании агропромышленного производства» дважды был отклонен Б. Ельциным и лишь спустя много времени подписан. За последние годы по аграрным вопросам внесено более 80 законопроектов. Президент подписал лишь единицы. Не думаю, чтобы наши дотошные средства массовой информации не знали такой статистики. Почему же ее не комментируют?
В бытность мою помощником члена Политбюро ЦК КПСС приходилось просматривать многие шифрограммы. В одной из них говорилось: директор ЦРУ Буш написал докладную президенту Рейгану. В ней предлагал из средств, выделяемых для подрыва советской экономики, примерно треть расходовать на подкуп влиятельных политических и хозяйственных работников, средств массовой информации, ученых и т. д. На пожелания Буша Рейган вроде бы не отреагировал. Но, придя к власти, г-н Буш, говорят, широко использовал такую практику в международной деятельности.
В Китае, в ФРГ реформы коренным образом преобразили экономику. Там за них взялись лидеры, умеющие держать лошадей при крутом спуске. Не «завлабы», не хунвейбины, а умудренные опытом хозяйственники-государственники. Кристально честные, болеющие за страну, народ. За 20 лет реформ среднегодовой прирост валовой продукции сельского хозяйства составил 10 %. А когда он в первом квартале 1998 г. несколько замедлился, в главном экономическом штабе Китая объявили тревогу. Нам бы по таким поводам объявлять ЧП.
Нынешнее правительство (Е. Примакова. – Авт.) приняло страну в таком развале, что не дай Бог и в кошмарном сне увидеть. Разрушены банковская система, промышленность, сельское хозяйство. Многие другие отрасли в агонии. Средний класс рухнул, налоги собирать не с кого. А тут еще невероятная засуха, падение урожая до критической отметки. Запад готов протянуть нам ту самую «морковку», за которой с голодухи ринемся хоть в пропасть. Все, как и рекомендовал господин Буш, другие – наши «доброжелатели». Несколько лет назад я посетил, будучи в командировке в США, вычислительный центр крупного сельскохозяйственного кооператива «Агуэй». Тут в считанные минуты можно получить информацию о рынке продовольствия, услуг. А также о политических событиях, касающихся стран с развитым аграрным сектором. На экране компьютера я тогда прочел выступление министра сельского хозяйства США в конгрессе. Суть его речи: хватит наращивать ядерное вооружение. Оно забирает много средств. Ракеты есть и у наших противников. Поставить на колени Москву можно иначе – разумной внешней продовольственной политикой… Вот мы сегодня и пожинаем ее плоды. И как тут не оценить усилия «завлабов». Здорово поработали на чужие интересы!
Не менее страшное их наследие – небывалый криминал. Он крепко взял за горло крестьянина. Сунься на рынок со своими мясом, дарами полей, садов – получишь от ворот поворот. А то и пулю в лоб.
Ко всему прочему – коллективный Распутин, по определению академика Л. Абалкина (Гайдар, Чубайс, Черномырдин), очень забеспокоился, что новое правительство вдруг да выведет страну из развала. Начали критиковать, обвинять в коррупции. Не только дома, но и за рубежом. А то, чего доброго, западные кредиторы дадут средства. Непорядочно, по-свински, как справедливо заметил Ю. Маслюков. Одна из московских газет как-то проронила в его адрес: «Вот и первый заместитель Председателя Правительства Ю. Маслюков уже в открытую заявляет, что недоволен деятельностью «Росвооружения» и будет добиваться смены руководства». Кое-кого, видимо, устраивает способ, которым пользовался, будучи первым замом главы Правительства, Чубайс. Приглашал министров и говорил: «Вы нам не нравитесь. Пишите заявление об уходе по собственному желанию. В противном случае у нас есть средства, с помощью которых можете оказаться в местах не столь отдаленных». И многие послушно писали. А Чубайс на освободившиеся места назначал своих людей, зачастую не имеющих ни опыта работы, ни порядочности.
Очень тяжелое и горькое наследство досталось правительству Примакова. И как бы ни улюлюкали, ни злословили с телеэкранов Киселевы, Доренки, Сванидзе, оно остановит Россию у края пропасти. Говорю это с уверенностью. Ибо хорошо знаю некоторых членов кабинета. Например, Ю. Маслюкова – по совместной работе в Госплане СССР. Это профессионал высокого класса, с большим опытом управления государством. Душевный человек и принципиальный руководитель, болеющий за страну, за народ. О многом говорит хотя бы такой случай. После отставки Н. Рыжкова с поста премьера звонит Маслюкову тогдашний Президент СССР и предлагает занять этот пост. Маслюков отказывается. – Не набивай себе цену, – говорит Горбачев и бросает трубку. Через несколько дней снова звонок: «Ну, подготовил программную речь к заседанию Верховного Совета? Учти, ты идешь на безальтернативной основе». Маслюков отказывается снова. Тогда Горбачев предлагает: «Приезжай, обсудим». На вопрос, почему он упрямится, Юрий Дмитриевич ответил, что правительство, возглавить которое вы мне рекомендуете, несамостоятельно. Оно лишь составная часть аппарата Президента. «Сегодня, Михаил Сергеевич, я вас в чем-то убедил. Завтра придет другой – и Вы согласитесь с его мнением. А страна – не бумажный кораблик, не флюгер. Да и я не хочу у Вас быть мальчиком на побегушках».
Геннадий Кулик всю жизнь проработал в системе АПК. Был заместителем министра, министром сельского хозяйства России, заместителем Председателя Совмина России. Мне также приходилось с ним сотрудничать, когда был директором ВНИИ кибернетики МСХ СССР, директором НИИ экономики сельского хозяйства Нечерноземья, и особенно в Госплане СССР. Это специалист высокой квалификации, знает производство с самых низов.
Говорят, надежда умирает последней. Было бы неправильно думать: злые силы уже сделали наши беды необратимыми. Сегодня ситуация меняется. Во-первых, отступать уже некуда. Во-вторых, к управлению пришли люди с иной установкой: не растаскивать, а собирать.
Правительство впервые за последние 9 лет поворачивается к реальному сектору. Отброшена идеологизация в экономической политике. Инвестиции выделяются не на основе лоббирования тех или иных форм собственности и хозяйствования, а по принципу экономического эффекта, т. е. направляются на восстановление и развитие тех отраслей и предприятий, которые могут дать наибольший прирост продукции и в короткое время вернуть кредиты.
С чего начинать подъем экономики агропромышленного производства? Волей-неволей предстоит провести инвентаризацию сельхозпредприятий. Выбрать те, на восстановление которых потребуется меньше ресурсов и которые могут быстрее окупиться.
В условиях системного кризиса, мизерных средств, направляемых правительством в аграрный сектор, надо лучше использовать внутренние резервы оживления производства. Это и восстановление управляемости в отрасли, и создание разного рода кооперативов (снабженческо-сбытовых, по переработке и реализации продукции), и машинно-технологических станций. Нужно ускорить оборот земли, для чего переходить на единый земельный налог. Кто не в состоянии его платить, вынужден будет уступать лишние площади другим. Важным источником пополнения продовольственных ресурсов может стать личное подворье. Сегодня на рынке господствуют спекулянты, мафиозные структуры. Они диктуют крестьянам цены, условия. Предстоит создавать кооперативы по работе с населением. Опыт Тюменской и Орловской областей свидетельствует об эффективности таких структур. Надо поддерживать и фермеров. Им тоже найдется достойное место в нашем аграрном секторе. Все формы собственности хороши, если создаются добровольно, а не принудительно. Конечно, это лишь часть первоочередных мер. Осуществляя их, будем постепенно выходить из трясины, накапливать силы для серьезного прорыва» [РФ сегодня. 1999. № 6].
Больше трети продуктов питания – импортные. Откажи сейчас Запад в поставках – не помогут ни танки, ни ракеты, сами поползем сдаваться. И какие же выводы из этого делал тогдашний Кабинет Министров? В 2005 г. расходная часть бюджета увеличивается на 14 %; а вот по разделу «Сельское хозяйство и рыболовство» сокращается почти на 10 %.
Аграрными проблемами, по убеждению руководителей Минфина и Минэкономразвития, должны заниматься субъекты Федерации. «За последние три года, – напомнил депутатам Алексей Кудрин, – реструктурировано задолженности сельхозпредприятий на 54 млрд рубл. Кроме того, 28 млрд пеней и штрафов списано с хозяйств, что улучшило их финансовую сбалансированность».
«Аграрному сектору нужна долговременная, четко продуманная государственная поддержка», – говорили представители думских фракций. В развитых странах на эти цели выделяют, по различным статьям и программам, 10 % и более своего валового национального продукта; у нас – 0,5–0,6 % ВВП. Регионам содержать АПК не под силу. Особенно теперь, когда на их плечи взвалили основную заботу о монетизации льгот.
За 1990–1996 гг. удельный вес убыточных сельхозпредприятий вырос с 3 до 75 %. Доля импортного продовольствия во внутреннем потреблении оценивается от 40 (Минэкономики, Госдума РФ) до 54 % (ВНИКИ) 71.
В создавшихся условиях необходимо реализовать систему неотложных мер по защите отечественных производителей сельскохозяйственной продукции и продовольствия, включающую:
1. Изменение внешнеэкономической стратегии с ориентацией на последовательное сокращение ввоза в страну тех продуктов питания, производство которых может быть обеспечено в России путем:
а) введения по этим продуктам на ближайшие годы специальных таможенных пошлин, предусмотренных документами ГАТТ/ВТО и действующим законодательством РФ;
б) расширения спектра нетарифных мер защиты отечественного рынка продовольствия;
в) первоочередного стимулирования импорта машин и оборудования для переработки сельскохозяйственной продукции, приобретения патентов, лицензий, содействующих коренному научно-техническому перевооружению отраслей АПК.
2. Постоянный мониторинг отечественного продовольственного рынка и оценку продовольственной безопасности России, создание механизмов общественного контроля целесообразности импорта продовольствия и качественных параметров ввозимых продуктов питания.
3. Активное государственное регулирование цен с целью повышения конкурентоспособности отечественного производителя на внутреннем рынке путем:
а) государственного регулирования цен и тарифов на товары и услуги естественных монополий для сельхозпроизводителей;
б) обеспечения приоритета производителей с помощью налогового регулирования и постепенного вытеснения излишних посреднических звеньев с целью сокращения совокупных издержек на производство и реализацию продуктов питания;
в) господдержки доходов производителей сельскохозяйственной продукции по принципу устранения диспаритета цен между сельским хозяйством и промышленностью (рис. 11.1).

Рис. 11.1

В своем Послании Федеральному Собранию в 2001 г. Президент РФ справедливо отметил, что возрождение страны немыслимо без села. К этому остается лишь добавить: без механизации невозможен подъем экономики. Между тем деревня по обеспеченности техникой скатилась на уровень 60-х годов, фактически переходит к ручному труду и упрощенным технологиям столетней давности. Так считает Николай Коломийцев, заместитель председателя Комитета по организации работы Госдумы: «За последние 10 лет производство сельхозпродукции сократилось почти вдвое. Закупаем за рубежом продовольствие на сумму около 8 млрд долл. ежегодно, оплачивая развитие агропромышленного комплекса тех же США, других стран. Критическое состояние нашего АПК во многом связано с низким уровнем технической оснащенности. За десятилетие машинно-тракторный парк сократился на 40–50 %; закупки тракторов – в 12 раз, а зерноуборочных комбайнов – в 15, кормоуборочных – в 8 раз. Около 70 % техники выработало свой ресурс, больше простаивает, нежели работает. В итоге на 17 млн га уменьшились площади под зерновыми культурами. Вспашка, сев, уборка и другие операции выполняются с задержками не в лучшие агротехнические сроки. Это приводит к потерям урожая, продукции ферм. Ежегодно не добираем зерна свыше 20 млн т или на 57 млрд руб., мяса – свыше 1 млн т, молока – 7 млн т, на общую сумму около 100 млрд руб.
Наш аграрный сектор отличается сегодня слабым платежеспособным спросом, высокой кредиторской задолженностью. Из за диспаритета цен он потерял за десять лет более 300 млрд руб. В России очень низкий уровень инвестиций в сельское хозяйство. По этому показателю мы занимаем 80-е место в мире. Между тем в развитых и крупных развивающихся странах государственное участие в аграрных делах считается обязательным. В самом деле, разве мог бы этот сектор быть столь успешным в ЕЭС, Китае, если бы не было господдержки и госрегулирования? В 1998 г. 15 стран, входящих в Европейский союз, выделили на развитие АПК 130 млрд долл., что составляет 45 % стоимости реализованной продукции. Субсидии селу в расчете на гектар пашни составляют в Норвегии 3500 долл., Финляндии – 1600, США – 200, в России – 15 долл.
У нас, по сути, единственной формой помощи в техническом оснащении села стали поставки машин по лизингу. Но это лишь 3–5% их нормативной потребности. А для поддержания существующего парка нужно ежегодно приобретать машины и оборудование на сумму около 50 млрд руб. В том числе на условиях федерального лизинга – не менее 30 млрд руб.
Сегодня требуется не просто увеличение выпуска техники для села. Нужно новое поколение машин, более производительных, современных. Все это предусмотрено «Стратегией развития тракторного и сельхозмашиностроения России», «Федеральной целевой программой стабилизации и развития инженерно-технической сферы АПК России на 2000–2007 годы». К сожалению, Правительство не выполняет эти программы.
Низкий платежеспособный спрос деревни ставит на колени и сельхозмашиностроителей. Их продукция не имеет сбыта. Ее объем сократился в 13 раз. Например, производство тракторов с 214 тыс. шт. упало до 19 тыс., зерноуборочных комбайнов – с 66 до 5 тыс., кормоуборочных – с 10 тыс. до 327 шт. Численность работающих в отрасли уменьшилась в 2,5 раза, производственный потенциал предприятий используется на 10–15 %. Заводы испытывают дефицит оборотных средств, а износ оборудования составил свыше 70 %, резко сократились объемы научных разработок, экспорт сельхозтехники. В лучшие времена на экспорт шло более 48 тыс. тракторов в год, а сейчас – лишь сотни машин.
Как же поднять отрасль, перевооружить крестьянина? Нужно повысить качество машин, внедрить современные технологии их производства. Разумеется, для этого потребуются немалые средства. Их можно изыскать за счет следующих операций:
1. Провести реструктуризацию задолженности заводов (или конвертировать ее в акции, передать их в управление корпорациям).
2. Снизить для таких предприятий НДС, таможенные пошлины на комплектующие узлы, агрегаты и оборудование.
3. Обеспечить льготные кредиты под инвестиции на производство новых машин.
4. Прекратить безудержный рост цен на энергоносители.
5. Создать совместные предприятия с зарубежными партнерами по наиболее приоритетным машинам с привлечением иностранных инвестиций.
В 90-х годах прошлого века началась перестройка мирового тракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Она проявилась в целом ряде соглашений о партнерстве, концентрации производства. Типичным ее примером стала компания «АГКО Корп», объединившая 16 фирм. В Европе была, в частности, создана компания «САМО-Дойц-Фар» на базе четырех других: «Самэ» (Италия), «Ламборгини» (Италия), «Хюрлиман» (Швейцария), «Дойц-Фар» (Германия). Самым сенсационным событием в 1999 г. и крупнейшей за всю историю отрасли сделкой явилась покупка концерном «ФИАТ» компании «Кейс» и ее слияние с «Нью Холланд». Вновь созданная «Кейс Нью Холланд Глобал» (СИН) – теперь один из крупнейших производителей сельскохозяйственной техники (10 млрд долл.), второй после «Дир и К» (13 млрд долл.). Она реализует различные марки тракторов, комбайнов и других машин в 160 странах мира.
Нам также необходимо решить вопрос о координационном центре сельхозмашиностроения, о создании Федеральной корпорации по производственно-техническому обеспечению АПК.
Такова ситуация. Если ее не изменим к лучшему, село будет уверенно шагать в… прошлое» [РФ сегодня. 2001. № 18].
В 2002 г. было произведено около 13,2 млн т минеральных удобрений, что на 4,5 % больше, чем в предыдущем, но до уровня 1985 г. пока далеко. Тогда сельское хозяйство СССР получило 17,3 млн т минеральных удобрений.
По состоянию на 1 февраля 2003 г. запасы минеральных удобрений составляли четверть от потребности, обеспеченность машинами, оборудованием – 36–59 %. К тому же, пишут парламентарии, с осени не вспаханы 4 млн га зяби, недосеяно 1,8 млн га озимых. Возможна их гибель на 3 млн га из-за резких перепадов температуры зимой.
Геннадий Олейник, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов: «Зло лежит на поверхности: производитель получает, предположим, за литр молока 3–4 руб., мы же покупаем его в магазине за 10–12 руб. Где оседает разница? Правильно: у посредников. Задача государства – производство продуктов сделать выгоднее посредничества. Львиную долю того, что мы платим за продукт, должен получить производитель. Для этого, конечно, придется отслеживать рынок, анализировать всю цепочку отношений от поля-фермы до прилавка, искать возможности для их справедливого регулирования. И сделать это государство должно законодательно!
Жизнь беспроблемной не бывает. Важно, как эти жизненные испытания меняют человека, сказываются на его судьбе. Последнее десятилетие оказалось, на мой взгляд, необычайно коварным и жестоким: первейшей задачей и целью человека стала добыча куска хлеба. Заданные ориентиры зачастую оказывались ложными. Выяснилось, что абсолютизировать нельзя ничего. Даже свободу. На просторах России созрел и первый горький урожай минувшей десятилетки – на арену жизни выходит первое постсоветское поколение, зараженное опасными недугами новой жизни. А ведь именно ради молодых начинались реформы…» [РФ сегодня].
Количественная оценка продовольственной безопасности страны может быть дана с помощью двух групп показателей:
– уровня потребления основных продуктов питания в сравнении с научно обоснованными нормами;
– уровня самообеспечения страны продовольствием, в т. ч. в разрезе основных продуктов питания.
В оценке самообеспечения страны продовольствием в мировой практике используется уровень поставок импортного продовольствия в размере 30 % от общих объемов его потребления в стране.
Целесообразно использовать и третий критерий – систему фактических и прогнозных показателей финансово-экономического положения отечественных сельхозпроизводителей.
Продовольственная независимость предполагает, что страна должна обладать необходимыми ресурсами для оплаты импортных поставок, не поддаваться на продовольственный шантаж, не зависеть от гуманитарной помощи.
Импорт, безусловно, подрывает национальное производство продовольствия. Большая импортная зависимость в продовольствии, оцениваемая специалистами примерно в 40 % всей товарной массы продуктов питания в стране, приводит к таким отрицательным макроэкономическим последствиям, как вымывание валютных резервов, экспорт дефицитных и невосполнимых энергетических и других минеральных ресурсов.
Желательным с точки зрения достижения продовольственной независимости и возобновления роста производства в АПК является уровень в 80–85 % продовольственного самообеспечения, а критическим барьером представляется уровень в 75 %72.
10 лет мы наслаждались дешевизной импортных продуктов питания. Но, по соглашению Уругвайского раунда ГАТТ по сельскохозяйственным субсидиям и торговле, экспортные субсидии, практикующиеся в США, ЕС и ряде других государств Европы, должны заметно снизиться. Средний уровень экспортных субсидий сократился на 21 % к 2000 г. Общая стоимость экспортных субсидий, как и стоимостной объем самого субсидируемого экспорта аграрной продукции, должна быть уменьшена на 36 % за 6 лет. И почти автоматически на столько же возрастет для нас стоимость их продукции, а свою мы к этому времени совсем разучимся производить.
Вывод: России нужно использовать весь комплекс международно признанных мер внутреннего и внешнего протекционизма, чтобы сбалансировать вхождение в мировой рынок. Там не существует ни чистого протекционизма, ни голого либерализма. Ни одно государство не стыдится защищать интересы национального производителя при соблюдении норм международного права.
Вот и нам надо подсчитать рентабельность производства и реализации видов сельхозпродукции с учетом вышеизложенных малоприятных предстоящих удорожаний в мире и спасать конкурентную отечественную. И никогда не забывать, что село – это нравственный фундамент общества и государства.